"Колумб был остолопом." (с) Роберт Хайнлайн, 1947

В прохладные сумерки бара вошел новый посетитель, и сидящий у столика в углу жизнерадостный толстяк завопил, перекрывая голосом шум кондиционера:
— Эй, Фрэд! Фрэд Нолан! Идите к нам! Познакомьтесь с профессором Эпплби — главным инженером звездолета «Пегас». Я только что продал профессору партию стали для его коробочки, давайте по этому поводу выпьем.
— С удовольствием, мистер Барнс, — согласился Нолан. — А с профессором мы знакомы, моя компания поставляет ему приборы.
— Ну тогда тем более необходимо выпить. Что вам, Фрэд? «Старомодный»? И вам, профессор?
— И мне. Только не зовите меня профессором, пожалуйста. Во-первых, я не профессор, во-вторых, чувствую себя стариком, когда вы меня так называете.
— Хорошо, док! Эй, Пит, два «старомодных» и один двойной «манхэттен»! А я-то и впрямь раньше представлял вас старцем с длинной седой бородой. Но вот теперь, познакомившись с вами, все никак не могу понять…
— Что именно?
— Зачем вам, в ваши-то годы, хоронить себя в такой глуши…
— «Пегас» ведь в Нью-Йорке не построишь, — заметил Эпплби, — да и стартовать отсюда удобнее.
— Оно, конечно, но я о другом. Я вот о чем… Вам нужны специальные сплавы для звездолета. Пожалуйста, я продам. Но скажите мне, на кой вам все это сдалось? Что вас тянет на эту Проксиму Центавра?
— Ну, этого не объяснишь, — улыбнулся Эпплби. — Что тянет людей взбираться на Эверест? Что тянуло Пири на Северный полюс? Почему Колумб уговорил королеву заложить ее бриллианты?
Бармен принёс поднос с напитками.
— Послушай, Пит, — обратился Барнс к нему. — Ты бы согласился лететь на «Пегасе»?
— Нет. Мне здесь нравится.
— В одних живет дух Колумба, в других он умер, — отметил Эпплби.
— Колумб рассчитывал вернуться обратно, — стоял, на своем Барнс. — А вы? Вы же сами говорили, что лететь не меньше шестидесяти лет. Вы же не долетите!
— Мы — нет, наши дети — да. А обратно вернутся наши внуки.
— Но… Вы что, женаты?
— Разумеется. Экипаж подбирается только семьями. Весь проект рассчитан на два-три поколения. — Инженер вынул из кармана бумажник. — Вот, пожалуйста, миссис Эпплби и Диана. Ей три с половиной года.
— Хорошенькая девочка, — взглянул на фотографию Барнс. — И что же с ней будет?
— Как что? Полетит с нами, разумеется. — Допив коктейль, Эпплби встал. — Пора домой.
— Теперь моя очередь угощать, — сказал Нолан после его ухода. — Вам то же самое?
— Ага. — Барнс поднялся из-за стола. — Пошли за стойку, Фрэд, там пить удобнее, а мне сейчас надо не меньше шести бокалов.
— Пошли. А с чего это вы так завелись?
— То есть как «с чего»? Разве вы не видели фото?
— Ну и что?
— Что! Я торговец, Фрэд, продаю сталь, и мне плевать, на что ее употребит заказчик. Я готов продать веревку человеку, который собирается ею удавиться. Но я люблю детей. А тут эта малышка, которую родители берут в сумасшедшую экспедицию!.. Да ведь они обречены на гибель! Они не долетят!
— Может, и долетят.
— Все равно это безумие. Давайте скорее, Пит, и налейте себе тоже. Вот Пит, он у нас человек мудрый! Он-то ни в какие звездные авантюры не пустится. Подумаешь, тоже! Колумб! Да дурак он был, Колумб! Остолоп! Сидел бы себе дома и не рыпался!
— Вы неверно меня поняли, мистер Барнс, — покачал головой бармен. — Ведь если бы не такие люди, как Колумб, нас бы сегодня не было здесь, верно? Просто по характеру я не путешественник. Но путешественников уважаю. И ничего не имею против «Пегаса». А дети были и на борту «Мэйфлауэра».
— Это совсем не одно и то же, — возразил Барнс. — Если бы господь предназначал человека для полетов к звездам, он создал бы нас с ракетными двигателями.
— Мой старик, помнится, считал необходимым ввести закон против летательных аппаратов, потому что людям от природы не дано летать. Он был не прав. Людям всегда хочется попробовать что-нибудь новое, отсюда и прогресс.
— Вот уж не думал, что вы помните время, когда люди еще не летали, — сказал Нолан.
— О, что вы, я уже стар! Да уже здесь лет десять прожил, не меньше.
— А по свежему воздуху не скучаете?
— Нет. Когда я продавал напитки на Сорок второй улице, свежего воздуха там не было и в помине, так что не по чему скучать. А здесь мне нравится. И всегда есть что-то новое. Сначала атомные лаборатории, сейчас вот «Пегас». А главное — здесь мой дом. И… всего одна шестая сила тяжести. На Земле у меня все время опухали ноги, когда я стоял за стойкой, а здесь я вешу всего тридцать пять фунтов. Нет, мне нравится здесь, на Луне.

"Земляне, дары приносящие." (с) Фредерик Браун, 1960

Дар Рай размышлял в одиночестве, когда снаружи донеслась мысль, соответствующая стуку в дверь. Мысленным усилием откатив дверь в сторону, Дар Рай сказал: «Входите, друг мой». Он мог, разумеется, передать слова телепатически, но при разговоре один на один звуковая речь более любезна.
В комнату вошел Эджон Хи.
— Вы сегодня засиделись, вождь, — сказал он.
— Да, Хи, ведь сегодня, через час, прибудет ракета с Земли, и я хочу это видеть собственными глазами. Да, я знаю, что она упадет в тысяче миль отсюда, если расчеты землян верны. Но, даже ошибись они и упади ракета на расстоянии, в два раза большем от нас, вспышка ядерного взрыва все равно будет видна. Я так долго ждал этого дня! Пусть на борту ракеты нет землян — все равно это первый контакт. Для них, во всяком случае. Наши телепаты уже многие столетия читают их мысли, но ведь физический контакт между Землей и Марсом произойдет только сегодня!
Хи удобно устроился в низкам кресле.
— Это верно, — ответил он. — Правда, я не очень внимательно следил за последними сообщениями и не понял, зачем им понадобилось взрывать ядерный заряд. Я знаю, что они считают нашу планету необитаемой, но все же…
— Они будут наблюдать за взрывом в телескопы своей лунной обсерватории, чтобы составить спектрографический анализ и получить более точные данные об атмосфере и почве Марса. А затем еще несколько противостояний, и они прилетят к нам!
Марс ждал прихода людей. Вернее, не весь Марс, а то, что осталось от марсианской цивилизации, — маленький городок с населением около девятисот душ. Цивилизация Марса была намного старше земной, но она умирала. И марсиане ждали контакта с Землей, думая и о своем будущем, и о будущем землян. Ведь их цивилизация развивалась совсем не так, как на Голубой планете. Марсиане не создали техники, не накопили знаний в области точных наук. Но они овладели парапсихологическими свойствами мозга, о которых земляне лишь начали смутно догадываться. Марс многому мог научить Землю: телепатии, телекинезу, эмпатии… А Земля, надеялись марсиане, сможет с помощью науки и техники оживить их умирающую планету.
И вот сегодня Рай, вождь марсиан, и Хи, его помощник и близкий друг, подняли бокалы за будущее, а затем забрались на крышу самого высокого здания и ждали, устремив взоры на север, где должна была появиться ракета.
— Вон она грохнула, Вилли, — сказал Рог Эверетт, оторвавшись наконец от окуляра телескопа. — Теперь узнаем, что на Марсе к чему.
Он и Вилли Сантер обменялись торжественным рукопожатием по поводу исторического события.
— Надеюсь, мы там никого не убили, а, Рог? Мы попали точно?
— Можно считать, что да. Ракета отклонилась от цели не больше, чем на тысячу миль к югу. При запуске на пятьдесят миллионов миль это пустяки. Вилли, а как по-твоему, марсиане существуют?
С секунду подумав, Вилли уверенно ответил:
— Нет.
И был прав.

Норберт Винер, "Кибернетика или управление и связь в животном и машине", 1947

Быть может, исторические корни настоящего положения вещей станут яснее, если вспомнить, что I промышленная революция — революция «темных сатанинских фабрик» — была обесценением человеческих рук вследствие конкуренции машин. Любая заработная плата, на которую мог бы прожить землекоп в Соединенных Штатах, будет слишком высока, чтобы позволить ему конкурировать с экскаватором. Современная промышленная революция должна обесценить человеческий мозг, по крайней мере в его наиболее простых и рутинных функциях. Разумеется, подобно тому, как квалифицированный плотник, квалифицированный механик или квалифицированный портной пережили так или иначе I промышленную революцию, квалифицированный ученый и квалифицированный администратор могут пережить и вторую. Но представим себе, что вторая революция завершена. Тогда средний человек со средними или еще меньшими способностями не сможет предложить для продажи ничего, за что стоило бы платить деньги.
Выход один — построить общество, основанное на человеческих ценностях, отличных от купли-продажи. Для строительства такого общества потребуется большая подготовка и большая борьба, которая при благоприятных обстоятельствах может вестись в идейной плоскости, а в противном случае — кто знает как?

Станислав Лем, "Сумма технологии", 1964

Заключение, часть 1

В эпоху, когда цивилизация сможет уже черпать энергию непосредственно от материнской звезды или же из реакции ядерного синтеза, в такую эпоху попытка распространить частную собственность и на подобные источники энергии прибавит к противоречиям, которые уже сегодня стали внутренним содержанием этой цивилизации, новые очередные противоречия. Все эти противоречия исчезнут лишь тогда, когда эта цивилизация отречется, наконец, от принципа неприкосновенности частной собственности.

О профессиональном спорте

В словосочетании "профессиональный спорт" - слово "спорт" явно лишнее, там от спорта только внешняя форма, а содержание чисто шоу-бизнес и коммерция.
В мечтах наших фантастов (кстати не читал ничего подобного у фантастов западных) Олимпиада была истинно всенародным соревнованием, читайте например "Плеск звёздных морей" Войскунского и Лукодьянова.
В ТОМ мире принять участие в Олимпиаде может ЛЮБОЙ ЖЕЛАЮЩИЙ, без всякой бюрократии типа МОК, для чего имеется достаточное количество спортивных сооружений ОБЩЕСТВЕННОГО ПОЛЬЗОВАНИЯ.

И олимпиада в ТОМ мире включает в себя дисциплины:
- бег
- полёт на крыльях из прыжка с шестом
- стрельба из лука
- фехтование
- метание диска
- знание исторической поэзии
- стихосложение на заданную тему и исполнение сочинённого под гитару
- математика (решение уравнений)
- философский диспут

причём всё это делает КАЖДЫЙ участник, а не специально подготовленные профессионалы по "узким специальностям".


Иван Антонович Ефремов тоже придерживался этой точки зрения.
Цитата из романа "Час быка":
"
Небольшая группа людей среди «кжи» достигала возраста в 30 земных лет. Это были так называемые «спортивные образцы» — профессиональные игроки и борцы, ничем не занятые, кроме мускульных тренировок, развлекавшие огромные толпы на стадионах зрелищами, похожими скорее на массовые драки
"

Совершенно чудная цитата из Лема

— Что, вы воюете с другой планетой? — спросил я.
— Нет.
— Так зачем же такое ученье?
— Потому что нам угрожают.
— Ах, да, — вспомнил я слова дока. — Вам угрожает Раша, правда?
— Да.
— Ужасно! И Раша создала это оружие, верно?
— Нет, это мы его изобрели.
— Вот как? — удивился я. — Но Раша вам угрожает? А разве вы не можете как–нибудь договориться с нею? Например, договориться о запрещении применять такое оружие?
— Такое предложение уже было.
— Ну и что же?
— Было отвергнуто.
— Понимаю: Раша на него не согласилась?
— Нет, отвергли его мы.
— Почему?
— Потому что нам угрожают.
— Понимаю, — сказал я, подумав. — Раша уже использовала против кого–нибудь это оружие, и вы боитесь, что теперь...
— Нет, первыми применили его мы. Уничтожили два города у Джепов.
— Вот как? А теперь, наверно, Раша грозит, что применит его против вас?
— Нет, она говорит, что хочет мира.
— Мира?.. Вот странно! — сказал я. — Погодите... вот теперь я, кажется, понял: она говорит, что хочет мира, а в то же время массово проводит в своих городах противоатомные ученья, так?
— Нет, — возразил Мерканец. — Я был там месяц назад, они не устраивают никаких учений.
— Не устраивают?
— Нет.
— Так зачем же вы их устраиваете?
— Потому что нам угрожают.
— Кто?
— Я уже говорил вам. Нам угрожает Раша.
— Как? — удивился я. — Должен признаться, что совсем этого не понимаю. Очевидно, логика, которой вы пользуетесь, отличается от земной.

Станислав Лем. "Звездные дневники Ийона Тихого. Путешествие двадцать шестое и последнее". 1956 год.

Любимая цитата из книги Рыбакова "Гравилёт «Цесаревич»" - символ веры религии "коммунизм"

... чем отличается этическая религия от этического учения? Лишь тем, что ее догматы опираются на некий священный авторитет, некую недосказанную истину, каковая, в сущности, и является предметом веры — а все остальные предписания уже вполне материалистично вытекают из нее. Священным авторитетом для нас является вид Хомо. Недоказуемой истиной, в которую нужно поверить всем сердцем — то, что вид этот заслуживает существования. Ведь это не из чего не следует логически. Никто не писал этого кометами на небесах. Люди вели и ведут себя зачастую так, словно бы им все равно, родится ли следующее поколение или нет. Презрение к людям лежит в основе такого поведения — подсознательно укоренившееся, в частности, еще и оттого, что все религии рассматривают наше бытие лишь как предварительный и греховный этап бытия вечного. Уверовать в то, что сей греховный муравейник есть высшая ценность — нелегко, а иным и отвратительно. То, что я рассказывал прежде, было от ума — а вот то короткое и главное из сердца ... своего рода символ веры. Род людской нуждается в существовании, значит, всякое мое осмысленное действие должно приносить кому-то пользу. И речь идет не только о благотворительности или тупом жертвовании собой. Коль скоро наш сложный социум для своей полноценной жизни требует тысяч разнообразных дел, лучше всего помогать людям я могу, делая как можно лучше свое дело. Значит, всякий мой успех — для людей, но ни в коем случае — люди для моего успеха.

На "марш памяти Немцова"

Безотносительно к теме "мероприятия" скажу одно: по моему убеждению, на подобные мероприятия ходят люди четырёх видов:
1. Молодёжь из недоучившихся студентов, которые своего мнения не имеют и им легко втереть любую мысль, какая прописана в программе организатора. Кем прописана - другой вопрос. Из них - разновидность 1а искренне поверила проповедникам и участвует "по зову души", а разновидность 1б "за любой кипишь, лишь бы копеечку малую заплатили". Естественно первые организаторам куда больше нравятся - можно ведь выделенные деньги приватизировать. При этом обе разновидности про предмет мероприятия знают пару фраз, доведённых на инструктаже организаторами, что легко выявляется интервью в несколько вопросов.
2. Безработные и сотрудники многочисленных московских контор, которые при социализме были ОЧЕНЬ ВАЖНЫЕ И НУЖНЫЕ, а теперь прозябают на мизерном окладе, не желая видеть реального положения и как-то менять род занятий. При этом допускаю, что у многих положение реально безвыходное - физически работать не могут, специальность не нужна никому, зарплаты практически нет, пенсия мизерная и т.д. Протестуют "за лучшую жизнь", вот только не догадываются, что случись "по их хотению" переворот - им первым станет ещё хуже. Думается их процентов 5-10.
3. И совсем малая прослойка "идейных", подводящих под действо какую-то идеологическую базу. Жаль только, что база эта очень однообразна и во многом навеяна организаторами из пункта 1. И таких совсем единицы процентов, если не просто единицы. Зато могут говорить о предмете мероприятия часами, поскольку это фактически предмет религии.
4. Просто расчётливые индивидуумы, желающие получить вполне конкретные дополнения к имиджу, какие-то политические преференции, могут быть как из категории организаторов, так и маскироваться под идейных. Общий признак - с удовольствием светятся на камеру, дают интервью, различить легко - организаторы отделываются общими словами, призывами к гуманности, "против злочинной влады" и т.д, а маскирующиеся под идейных начинают долго и нудно рассказывать про предмет мероприятия.

Ну а собрать несколько тысяч перечисленных категорий в 10-миллионном городе - это вопрос только грамотно поставленной организационной работы, всего-то 0.005% от населения. Посему заявлять, что такие мероприятия "выражают волю народа" просто смешно.
Надо писать правильно: "выражают волю организаторов мероприятия".

Формулировочка

Если безопасности вашего государства угрожают названия улиц, городов, памятники, геральдика, люди там живущие и язык, на котором они говорят — то вероятно вы строите своё государство на чужой территории.